» Биография
» Библиография
» Тексты
» Рецензии, интервью, отзывы
» Фотогалерея
» Письма читателей
» Вопросы и ответы
» Юбилеи
» Гостевая книга
» Контакты

ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой описывается одинокая жизнь женщины Любы

   Фамилия Любы была Орлова. Любовь Петровна Орлова, полная тезка знаменитой артистки 30-х годов. Смолоду Любин отец был, можно сказать, влюблен в эту артистку, смотрел все фильмы с ее участием по десять раз, ему вообще нравились женщины-блондинки, а если они к тому же еще танцевали и пели, тут уж глаза Петра Ивановича затуманивались какими-то, видно, очень дорогими ему воспоминаниями. Женился же Петр Иванович на женщине самой обыкновенной — не блондинке и не умевшей танцевать и петь, но поскольку сам он был Орлов и к тому же Петр, то еще при женитьбе решил, что, если родится дочь, то будет Любовь Петровна Орлова, как любимая его актриса. Когда Люба стала подрастать, обнаружилось, что она довольно неказиста, ни лицом, ни фигурой не вышла и уже не выйдет, так что красивое имя было ей как бы в насмешку. Отец пытался компенсировать это развитием у дочки музыкальных способностей и отдал ее в музыкальную школу, где Люба научилась сносно играть на аккордеоне, но музыку не полюбила, а петь и вовсе не могла — голоса не было никакого. В общем, ничего артистического в Любе не было, разве что коса — длинная, светлая, тяжелая — такой косой мало кто в Тихо-Пропащенске мог похвастаться, а в областном городе, куда она уехала учиться, и подавно. В библиотечном техникуме специально ходили посмотреть на ее косу. Бывало, что на улице какой-нибудь молодой человек увяжется за ней сзади, но, обогнав и заглянув в лицо, разочарованно хмыкнет и знакомиться передумает. Не то, чтобы Люба была очень уж некрасива, но как-то не привлекательна, слишком простовата, да к тому же не в меру скромна. Училась Люба хорошо, и распределение ей досталось одно из самых завидных — в Филиал Института космических исследований, где как раз в это время формировали свой научный фонд и нужен был профессиональный библиотекарь. Люба для такой работы подходила как нельзя лучше. Аккуратность была ее особенная черта, которую все в ней замечали и за которую хвалили. Из любого хаоса Люба умела сотворить идеальный порядок, все всегда было разложено у нее строго по своим местам, никогда она ничего не теряла, не забывала и не путала. И в научном фонде, представлявшем до этого завалы из книг, журналов и рукописных работ, она так ловко и быстро все систематизировала, что любую монографию, любую публикацию, любой справочник можно было найти в течение нескольких секунд. И, видимо, такой же строгий порядок Люба умела придавать своим мыслям и поведению, она не была ни взбалмошной, как другие девушки, ни, тем более, истеричной, отчего и казалась немного скучной и не умела привлечь внимания молодых людей. Замуж Люба никогда не выходила, и любовь у нее случилась в жизни только однажды, лет уже в двадцать пять.
   Одно время ходил к ним в институт странный такой долговязый человек в круглых очках, который интересовался публикациями в научных журналах, притом исключительно о неопознанных летающих объектах. Люба сама подбирала для него эти публикации и даже с разрешения руководства давала ему посмотреть и почитать некоторые еще не опубликованные материалы исследований, проводившихся сотрудниками ФИКИ. Человек этот был местный писатель-фантаст, и материалы нужны были ему для работы. Люба и сама не заметила, как стала ждать его очередного прихода и при этом волноваться и часто смотреться в зеркало. Но писатель, проштудировав все имевшиеся в научной библиотеке материалы, ходить перестал, оставив Любу наедине с ее надеждами и чувствами. Скучая о нем, она и сама перечитала все эти материалы и научные публикации, узнав из них много для себя нового и интересного. А года через три, разбирая новые поступления, она наткнулась на тонкую книжицу в серии «Научная фантастика», на обложке которой стояла знакомая ей фамилия — Тюдчев. Повесть называлась «Пришелец». Она бросилась читать и узнала в ней почти все уже знакомые ей по научно-популярным журналам сюжеты, лишь слегка беллетризированные. Люба испытала сильное разочарование, после чего любовь ее, о которой писатель-фантаст даже не догадывался, стала угасать и постепенно совсем угасла.
   В научном фонде ФИКИ она работала, пока институт не закрыли по причине отсутствия финансирования года за три до описываемых событий. К тому времени у Любы умерли один за другим родители, сначала мама, потом вскоре и отец, оставив ей в наследство козу Машку и небольшой огородик. Эта коза стала Любиной и кормилицей, и чуть ли не подружкой, с ней одной коротала она длинные вечера без света, при керосиновой лампе.Оставшись без работы и без любивших и жалевших ее родителей, Люба буквально все стала делать своими руками — обрабатывать огород, шить, вязать, вышивать, плести половички из старых тряпок, доить козу и прясть шерсть. Ни минуты не сидела она без дела, так что скучать и хандрить было ей просто некогда.
   Однажды на улице ее остановил долговязый человек в круглых очках, в котором она с трудом узнала бывшего своего возлюбленного. Он похудел, постарел, но воспаленный блеск в глазах остался. Глаза эти, кажется, многого не замечали в окружающей его жизни, а были устремлены то ли внутрь себя, то ли и вовсе — в глубины мироздания. Люба так растерялась, что не сразу поняла, о чем он ее спрашивает. А спрашивал он о том, не сохранился ли у нее случайно ключ от научного фонда. Совершенно случайно ключ у Любы сохранился — запасной, так как она вообще не имела привычки что-нибудь выбрасывать.
   — Зачем вам? — испугалась Люба.
   — Затем, что материалами, на ознакомление с которыми я когда-то брал разрешение чуть ли не в КГБ, теперь на рынке торгуют. Бери — не хочу. Надо спасать хотя бы то, что осталось.
   — Но там же наверное опечатано, — сказала Люба.
   — Было бы опечатано, на рынке бы не торговали, — резонно заметил писатель.
   Вместе они отправились в институт и нашли научный отдел не только не опечатанным, а раскрытым настежь. Люба охнула, увидев выдвинутые ящики, разбросанные повсюду бумаги, кинулась собирать и складывать, чуть при этом не плача. Писатель в это время лихорадочно рылся в бумагах, что-то откладывал в сторону, что-то совал в принесенный с собой портфель. Они провозились допоздна и договорились завтра снова встретиться и продолжить. И поскольку на улице было уже темно, пришлось писателю-фантасту провожать Любу домой. У подъезда она вдруг набралась храбрости и спросила:
   — Чаю не хотите выпить?
   Он хотел. В маленькой кухне они сидели друг против друга, пили чай с молоком, и в какой-то момент Люба сказала совершенно спокойно, как о чем-то давнем, теперь уже неважном:
   — А ведь я влюблена в вас была когда-то...
   Писатель-фантаст оторвал воспаленный взгляд от пламени свечи, стоявшей на столе между ним и Любой, и сказал:
   — Серьезно? Тогда... можно я у тебя переночую?
   Ему не хотелось тащиться к себе через весь город пешком, по темноте...
   Она никак не ожидала такой реакции на свои слова и была в смятении. Если бы он сказал, что тоже, хоть немного, хоть чуть-чуть ей симпатизирует, или, что раньше не замечал, и вот теперь только понял, что и она ему нравится... Но никаких таких слов он ей не сказал, просто остался, и все.
   Это было впервые в ее жизни. Она не представляла, как ей себя вести, страшно стеснялась, не знала, куда деть руки, ноги, как лучше лечь, как встать, словом, была полной дурой и чуть не плакала от своей неловкости. Спасало ее только отсутствие света, иначе пришлось бы совсем худо. А тут еще коза, закрытая в кухне, мычит и мычит, жалобно, протяжно... Утром, когда писатель проснулся, Люба уже сидела полностью одетая и издалека испуганно на него смотрела. Коза Машка лежала у нее в ногах и косила на писателя злым глазом. Тюдчев попил чаю, погладил Любу по голове, сказал: «Коса у тебя красивая», и ушел.
   Они еще несколько раз заходили в научный фонд ФИКИ, и писатель-фантаст даже выкопал в груде брошенных на пол бумаг несколько с грифом «Совершенно секретно», а Люба в конце концов навела там порядок, заперла дверь на ключ и приклеила бумажку: «Не входить» — так, на всякий случай. Каждый раз после этого они отправлялись к Любе домой, она поила Тюдчева чаем с молоком, и он оставался. Ей не было с ним ни хорошо, ни плохо — от волнения, от неуверенности в себе и в том, что она хоть немного нравится ему, Люба просто не успевала ничего почувствовать. Продолжалось это недолго, ровно столько, сколько времени понадобилось, чтобы разобрать бумаги. А потом он исчез и больше не появлялся. Окольными путями Люба узнала, что он женат, и дети есть, но с женой то живет, то не живет — в зависимости от своего творческого настроения. Люба погрустила немного и решила про себя, что если она однажды уже смогла забыть этого человека, то и теперь сможет, и надо радоваться тому, что было, а не горевать о том, чего нет.
   И вот теперь этот Гога-Гоша. Второй мужчина в ее жизни, который переступил порог этой квартиры. Там, в лесу, он ей совершенно не понравился, просто стало жалко человека, попавшего в беду, и захотелось помочь. Но узнав, что он москвич, Люба посмотрела на него другими глазами, как на нечто диковинное. Дело в том, что Люба никогда в жизни не была в Москве и ни с одним москвичом не была знакома, видела их только по телевизору, и ей всегда казалось, что там, в Москве живут люди необыкновенные, непохожие на тех, что окружали ее с детства здесь, в Тихо-Пропащенске. И интерес, который вызвал у нее Гога-Гоша, был какой-то детский, любопытствующий интерес. Но где-то в глубине души промелькнула все же одна тайная мысль. Мама покойная незадолго до смерти говорила ей: «Как мне не хочется, доченька, оставлять тебя одну на свете. Я молиться буду и просить Бога, чтобы послал тебе хорошего человека, а ты обещай мне, что если попадется тебе такой человек, ты за него выйдешь. Обещай.» Люба обещала, а про себя думала: «Попадется... Как он попадется? Как гриб в лесу, что ли?». И вот теперь тайная мысль промелькнула: а может, это не случайно все, может, это Бог услышал мамины молитвы и послал ей хорошего человека, ведь и попался он ей, действительно, как гриб в лесу. Так может, это судьба?
   Каково же было ее разочарование, когда, вернувшись домой, она не обнаружила там никакого Гоги-Гоши. Люба в недоумении походила по комнате и даже под топчан заглянула. Как же так? Куда он делся? И не то ее расстроило, что рушились, не успев родиться, тайные ее надежды, а то, что «пришелец», как она его про себя окрестила, ничего и никого в городе не знает, да и с памятью у него не все в порядке, а ну как случится с ним что-нибудь!
   И Люба решила, что должна искать Гогу-Гошу.

Поиск



Новости
2019-10-16
Отзывы на книгу «Дмитрий Хворостовский. Голос и душа»

2019-08-28
Книга Светланы Шишковой-Шипуновой «Дмитрий Хворостовский. Голос и душа» вышла в финал национального конкурса «Книга года»-2019.

2019-06-13
Издательство "Вече" выпустило книгу "Дмитрий Хворостовский. Голос и душа" - первую полную биографию великого русского певца