» Биография
» Библиография
» Тексты
» Рецензии, интервью, отзывы
» Фотогалерея
» Письма читателей
» Вопросы и ответы
» Юбилеи
» Гостевая книга
» Контакты

Опасные параллели

   Итак, война на Кавказе началась. Чем она закончится – не знает сегодня никто.
   Чечня, безусловно, часть России и субъект Федерации. Как самостоятельное государство, она никем в мире не признана. Но три с лишним года Федеральные власти позволяли ей быть таковым, ничего не предпринимая для изменения этого двусмысленного положения и тем укрепляя чеченских лидеров и чеченский народ в их представлении о собственной независимости.
   Почему в Москве спохватились только сейчас и почему, спохватившись, сразу же заговорили языком ультиматумов и пушек?
   Сами собой напрашиваются параллели из нашей недавней истории.

Параллель первая: война в Абхазии

   На Кавказе говорят, что здесь стреляют один раз, а перестрелка идет потом сто лет. Первая кавказская война длилась почти половину прошлого века. Тем, кто, как Д. Волкогонов, считает, что «второй кавказской войны не будет», надо напомнить недавний опыт войны Грузии против Абхазии. Там тоже говорили (и до сих пор говорят) о территориальной целостности государства, о том, что введение войск на свою  территорию нельзя считать агрессией, а лишь акцией «разоружения незаконных вооруженных  формирований». Но что бы ни говорили, дело обернулось полномасштабной войной, которая длилась больше года и принесла многочисленные жертвы и разрушения, а окончательного мирного урегулирования конфликта не произошло и по сей день. Каждый остался при своем. Грузия по-прежнему хочет вернуть Абхазию в лоно единого государства, Абхазия тем временем уже приняла собственную Конституцию и избрала президента.
   Однажды провозгласив свою независимость, Абхазия, как и Чечня, уже не желает с ней расставаться. Если бы с самого начала Шеварнадзе пошел на переговоры с Ардзинбой, они, возможно, могли бы договориться хотя бы о конфедеративных отношениях между Тбилиси и Сухуми. Война уничтожила этот шанс, привела к полному разрыву отношений и практической невозможности их восстановить в ближайшие годы.
   Нелишне вспомнить, что на помощь Абхазии пришли тогда отряды добровольцев со всего Северного Кавказа, и именно это стало одним из решающих факторов победы абхазцев.
   Нечто похожее происходит и сейчас: в соседних республиках формируются отряды добровольцев для защиты Грозного. Лидеры этих республик заявляют, что они против превращения их территории в коридор для русских танков. Появление же на этих территориях первых невинных и, вероятно, случайных жертв означает автоматическое втягивание населения соседних с Чечней республик в боевые действия. Это подтверждают сообщения о том, что местное население не  пропускает боевую технику и берет в плен танкистов.
   Война с метрополией есть лучший способ консолидации малых народов, тем более горских, в генетической памяти которых заложен опыт их предков, воевавших с Россией под знаменем газавата. Не хватало еще своими руками сделать их Дудаева нового Шамиля!


Параллель вторая: война в Афганистане

   Ввод российских войск в Чечню поневоле вызвал в памяти другие события такого рода: Чехословакия 1968-го, Афганистан 1979 года… Дело не в том, что, как говорит г-н Козырев, то были чужие территории, а это – своя. Я не знаю, что хуже, по мне – так последнее. Аналогия же возникает по поводу самого механизма вползания страны в войну.
   В свое время демократы много пошумели об ответственности советского руководства за принятие решений о вводе войск в Афганистан. «Кто конкретно принимал эти решения? Почему общественность ничего не знала о них?» - кричали  на митингах.
   Что же видим мы сегодня, на четвертом году демократии в России? А то же самое. Собрались члены ПБ, простите, СБ, и – решили. Не учтя ни общественного мнения, ни мнения парламента, хотя к тому времени они  были уже достаточно известны.
   С некоторых пор стало складываться впечатление, что в Росси существует некое «государство в государстве» (принцип матрешки). В том большом государстве, которое называется Россией, есть и парламент, и Конституционный суд, и свободная пресса, и много-много партий. Все они чего-то делают, суетятся и даже принимают какие-то решения, но все это, оказывается, только так, для вида. Внутри есть маленькое государство под названием «Кремль», которому вовсе не нужны все эти атрибуты, а достаточно президента и находящихся всегда у него под рукой силовых структур. Такой маленький военный режим внутри большого гражданского. Чуть что – собрались, решили, и – вперед, на «Белый дом»! На Грозный! Завтра куда?
   Вопрос: чем в таком  случае демократия лучше тоталитаризма?
   Ответ: да ничем.

Параллель третья: война в Москве

   Сначала был расстрел из танковых орудий Дома Советов, где засели, совсем как Дудаев в своем дворце, народные депутаты России во главе (ирония судьбы!) с таким же упрямым чеченцем. Но аналогия не в этом. Президент и правительство России не смогли, не сумели тогда мирно договориться с парламентом и предпочли применить силу.
   Трижды правы были те, кто говорил после кровавых событий октября 1993-го: однажды использовав оружие против своего народа, власть уже не остановится и будет другие конфликты также решать с помощью танков. Теперь мы убеждаемся в этом на примере Чечни. Ельцин никогда не встречался с Дудаевым, за три года переговоров на государственном уровне практически не было. Нельзя же считать таковыми вылазки отдельных депутатов Госдумы в Грозный, носившие скорее характер личной инициативы, да полуофициальную встречу двух генералов – Дудаева и Грачева, когда бронетехника уже стягивалась к Чечне.
   Не только не исчерпав, но даже не опробовав мирных способов урегулирования конфликта, российское руководство в очередной раз взялось за оружие. Только ли для того, чтобы ускорить свержение диктаторского режима Дудаева? Не потому ли еще, что у самих возникла в последнее время  проблема удержания власти? В повседневной будничной работе власти никак не могут добиться хоть каких-нибудь видимых, ощутимых результатов, зато в боевых операциях одерживали до сих пор победы (август 1991-го, октябрь 1993-го). Нынче в Москве воевать стало вроде не с кем. Разве что короткий набег на какой-нибудь банк произвести, но славы на этом не заработаешь. Другое дело – крупномасштабная, стратегическая военная операция на периферии, с помощью которой можно продемонстрировать  собственному народу и всему миру, что есть еще порох в пороховницах, силен режим и рано говорить о его замене.
   Москва и Россия, убаюканные было Договором об общественном согласии, снова поставлены на дыбы, снова  разделились на два лагеря: кто – за ввод войск и, значит, за президента, а кто – против. Только на этот раз против выступили даже вчерашние соратники по демократии. Гайдар и Явлинский в тот же день открыли в Москве «второй фронт», так что воевать президенту придется сразу на двух направлениях – с вооруженными формированиями в Чечне и с общественным мнением в остальной России.

Параллель четвертая: Ельцин – Горбачев

   Военные акции времен перестройки – в Баку, Тбилиси, Вильнюсе  разрешению конфликтов, как известно, не способствовали, зато окончательно дискредитировали центр в глазах республики и приблизили час развала союзного государства.
   У Ельцина вдруг обнаружилось много общего с Горбачевым. Помните, как ловко тот перекладывал  ответственность за кровавые события в столицах тогда еще союзных республик на других – на военных, на местное партийное руководство, лишь бы отвести ее от себя. Вспомните, как при попытке введения в стране чрезвычайного положения в августе 1991 года Михаил Сергеевич, сказавшись больным, остался отдыхать в Форосе, как теперь уже всем известно, скорее, в самоизоляции, чем в «плену»  у заговорщиков.
Что  делает в декабре 1994 года Борис Николаевич? Посылает в Чечню силовых министров и специально для этой миссии назначенного вице-премьером (то есть крайним) Егорова, а сам… укладывается в больницу. Случилось что-нибудь экстренное, не терпящее отлагательства? Аппендикс? Производственная травма? Да ничего такого. Как говорил Райкин, «что-то там в носу». С этим «чем-то»  он жил много лет и, наверное, мог бы прожить еще недельку – другую, пока не закончится (если закончится) чеченская операция. Но когда за сутки до уже намеченного военного наступления верховный главнокомандующий вдруг решает заняться своей носовой перегородкой, всем становится ясно: он не хочет нести личную ответственность за то, что там может произойти.
   Уже несколько дней идут боевые действия, но ни президент, ни премьер даже не показываются на государственном телевидении. Отдуваются, как могут, помощники, и пресс-секретари.
   Спасет ли эта страусиная политика от ответственности  за уже пролившуюся кровь наших великих стратегов? Горбачева в свое время не спасла. Вернувшись живым и невредимым из Фороса, он недолго оставался в Кремле. Решения трех лидеров трех республик хватило, чтобы союзное государство перестало существовать. Трехлетие сего  печального  события мы  отмечали только что, 8 декабря. А ровно через три дня начинается ввод войск в Чечню. Что, дело идет теперь к развалу уже Российского государства? В потоке сообщений этих дней уже прозвучало предложение о выходе республик Северного Кавказа из Федеративного договора.
   Дай Бог, чтобы чувство ответственности лидеров перед своими народами удержало их от этого опрометчивого шага.
   Кавказ, и в том числе Чечня, должен быть вместе с Россией, в составе России. Но только – добровольно. А это значит: войска отвести и сесть за стол переговоров. Сколько раз Россия требовала это от других конфликтующих сторон – в той же Югославии. Почему бы самой не показать пример государственной мудрости и дипломатии?  

*   *   *

   Чеченский кризис – это уже третий за последние четыре года общенациональный кризис, который переживает Россия. Все три  связаны  с силовыми, военными действиями российского руководства: в 1991 году – против союзного Центра, в 1993-м – против российского парламента, теперь, в 1994-м, - уже против одного из субъектов Федерации. Раз от  раза увеличиваются  масштабы разрушительных действий, растет число жертв и пострадавших, множатся материальный ущерб и моральные потери. Каждый такой кризис производит глубокие перемены в общественных настроениях, сотрясает сами основы национального самосознания. В 1991-м мы распрощались в социализмом, в 1993-м – с демократией. Сейчас, кажется, теряем самое дорогое – надежду на мирную жизнь.

15 декабря 1994 г.

Поиск



Новости
2019-10-16
Отзывы на книгу «Дмитрий Хворостовский. Голос и душа»

2019-08-28
Книга Светланы Шишковой-Шипуновой «Дмитрий Хворостовский. Голос и душа» вышла в финал национального конкурса «Книга года»-2019.

2019-06-13
Издательство "Вече" выпустило книгу "Дмитрий Хворостовский. Голос и душа" - первую полную биографию великого русского певца