» Биография
» Библиография
» Тексты
» Рецензии, интервью, отзывы
» Фотогалерея
» Письма читателей
» Вопросы и ответы
» Юбилеи
» Гостевая книга
» Контакты

Глава 24. Сеанс массового гипноза

   Хуже нет устраивать массовые мероприятия бесплатно. Всех желающих все равно не уместить даже в самом большом городском здании, так что обязательно получится скандал, давка, а то и мордобой. Представление было назначено на семь вечера, но уже с обеда предусмотрительные благополученцы стали подтягиваться к цирку в надежде занять места поближе к входу, чтобы, когда откроют, первыми заскочить в помещение и усесться на ближние к манежу ряды. В шесть вечера на площадь перед цирком страшно было смотреть — народ стоял плотной, несокрушимой массой, при этом на тех, кто был ближе к входу, сильно напирали те, кто припозднился и остался на ступеньках и на подступах к ним. Администраторы взбегали на второй этаж, выглядывали оттуда вниз, на площадь и хватались за голову. С одной стороны, такого наплыва зрителей в цирке не было с 1988 года, когда в Благополученск приезжал Игорь Кио, так что вроде бы следовало радоваться, с другой стороны, поскольку билетов на представление не продавалось, администраторы боялись беспорядков и, не дай Бог, каких-нибудь разрушений в помещении цирка, если вся эта толпа вломится вовнутрь. Пришлось вызывать дополнительный наряд милиции, который сам еле пробился к входным дверям, но порядок кое-как навел.
   Начало представления было омрачено неприятным известием, что в дверях придавили какую-то женщину с ребенком, и их увезли на «скорой». При этом очевидцы утверждали, что с ребенком все было в порядке, а мамаша, как только ее понесли поверх голов в машину «скорой помощи», и она поняла, что ей не видать представления, сразу потеряла сознание. Еще нескольких граждан, подравшихся где-то на подступах к входу, выволокла и увезла милиция.
   Наконец все кое-как утряслось, и представление, хоть и с опозданием, начали. На манеж, сменяя друг друга, выходили, выбегали, выскакивали, выезжали на ослах, зебрах и даже слонах, спускались из-под купола на воздушной перекладине длинноволосые певцы и полуголые певицы, популярные телеведущие во фраках и бабочках и бедновато одетые киноартисты, почти уже забытые публикой, и даже вышел с питоном, обвившим его шею, депутат Госдумы от фракции «Кому на Руси жить хорошо» (КРЖХ), который был не без удовольствия освистан публикой. Исполнив каждый свой номер, все они страстно призывали голосовать за Евгения Зудина, при этом часто ошибались и называли его то Зудовым, то Жудиным, а вертлявые мальчики из рок-групп «Ма-Ма» и вовсе выкрикнули фамилию кандидата в губернаторы соседней области, где выборы уже прошли, причем этот кандидат пролетел.
   Публика принимала всех благосклонно, на оговорки не обращала никакого внимания, потому что, по правде говоря, многие зрители и сами толком не знали, как правильно. Ждали появления экстрасенса Лошака, и он наконец явился. Свет погас, оркестр выдал барабанную дробь «смертельный номер», прожектор опустил голубоватый луч света на центр манежа, и в этом луче неизвестно откуда возникла высокая и тощая фигура в длинном, черном, с блестками, атласном плаще и таких же очках-маске, закрывающих пол-лица. Публика притихла.
   — Экстрасенс, маг и целитель, почетный член семи международных академий, заслуженный врач Украины Ви-и-и-кентий Ло-о-шак! — прогремело из-под купола, и публика, до того сомневавшаяся, тот ли перед ней, кого она жаждет видеть, зашлась в аплодисментах и воплях восторга. Человек в плаще медленно раскланялся на все стороны и вдруг резко выбросив вперед руки, произнес: «Ш-ш-ш!», что означало, видимо: «Прошу тишины». Тишина немедленно наступила. Так, с вытянутыми вперед руками черный человек двинулся по кругу, как бы обходя свою паству, и у каждого сектора зрительного зала говорил интимным шепотом:
   — Спим... Спим... Спим...
   Глаза зрителей послушно закрывались, один за другим они расслабленно откидывались на спинки неудобных, жестких стульев, и на лицах их начинали блуждать улыбки людей, дождавшихся своего счастья. Только в одном секторе, расположенном в самом верху, сбоку от оркестровой площадки, несколько человек не подчинились академику семи академий и продолжали во все глаза наблюдать за происходящим. У некоторых из них были в руках фотокамеры, и они украдкой направляли их то на спящую публику, то на целителя. Это были репортеры местных газет, находившиеся в цирке не ради собственного удовольствия, а по заданию своих редакций и, может быть, по этой причине не реагировавшие на гипноз. Они еще с утра созвонились с директором цирка, забили себе места под куполом и вечером прошли туда без всякой давки через служебный вход.
   Завершив круг, экстрасенс вдруг занервничал и повел глазами поверх спящих голов.
   — В зале находятся люди, которые мешают мне работать, — прошелестел он в микрофон. — Вот они! — он указал пальцем точно на тот сектор, где сидели журналисты, и туда немедленно переместился голубой луч прожектора. — Прошу вас, господа, подчиняться моим командам или покинуть помещение!
   Ослепленные светом, журналисты заерзали и стали совещаться. Зал между тем безмятежно спал, академик нетерпеливо ждал, держа простертый в сторону мешающего ему сектора узкий, длинный палец. В секторе помахали руками, мол, сдаемся, после чего журналисты действительно закрыли глаза, а может, сделали вид, что закрыли. Маска последний раз сверкнула взглядом в их сторону и двинулась к центру манежа. Секунду спустя там все преобразилось: стоял обыкновенный журнальный столик о трех ножках и за ним в обыкновенном кресле, вроде тех, что бывают в учреждениях, сидел ничем не примечательный тощий человек без плаща и без маски, в простом сером костюме с галстуком. Он сидел, сцепив на столе перед собой руки, насупившись и изо всех сил тараща большие, навыкате, глаза.
   — Вам хорошо, — говорил он монотонным, без всякой интонации голосом, — все ваши проблемы, недуги, неприятности, обиды и разочарования — все ушло, вам легко и свободно, у вас нигде не болит, вас ничто не тревожит, вам ничего не угрожает, вы больше не вспоминаете о своем прошлом и не опасаетесь за свое будущее — оно светло и прекрасно... Вам очень, очень хорошо...
   Он поднялся, перешагнул через барьер, отделявший манеж от зрителей, и пошел по рядам вверх, при этом то в одном, то в другом месте он останавливался, наклонялся к кому-нибудь из сидящих и говорил в микрофон несколько фраз, но так, что слышали во всем зале. Публика реагировала на его слова странно: то там, то здесь раздавались нервные всхлипы смеха или короткие, отрывистые рыдания, некоторые начинали что-то говорить скороговоркой и размахивать перед собой руками, другие били себя по ляжкам, кто-то упал в обморок и, не открывая глаз, сполз со стула в проход, несколько молодых девушек в разных секторах, как по команде, стали срывать с себя одежду, делая при этом неприличные движения, будто у них зудело все тело.
   Сидевший в ложе прессы Жора Иванов приоткрыл один глаз и, увидев перед собой чье-то голое плечико, автоматически нажал на кнопку фотоаппарата, вспыхнул блиц, и целитель, находившийся в эту минуту в противоположном крыле цирковой чаши, вздрогнул и обернулся. Тут же неизвестно откуда к Жоре подскочили двое дюжих парней и, выхватив аппарат, ловко вытащили из него пленку. Жора обмяк и как будто уснул.
   Академик тем временем остановился перед молодой женщиной с мальчиком лет пяти на руках и, возложив ладонь ей на голову, произнес:
   — Все хорошо. Никаких проблем. Забудьте про все, что было с вами до сих пор. Забудьте... забудьте... Забыли. Не надо ни о чем думать. Не думать... не думать... Не думаем. За вас будет думать ваш губернатор... губернатор... хороший губернатор... Запомните. Его зовут Евгений...
   Весь зал выдохнул:
   — Евгений... 
   — Зудин... 
   — Зудин... — отозвался зал. 
   — Он все сделает за вас....
   — За нас... — сонно ответил зал.
   — Надо только пойти и проголосовать... — теперь маг быстро передвигался по залу — вверх, вниз, снова вверх и снова вниз, чуть прикасаясь к склоненным, упавшим на грудь, свесившимся набок и запрокинутым головам сидящих с краю зрителей и произносил только одно слово: «голосовать... голосовать... голосовать...». И словно по цепочке передавалось нервной дрожью по рядам и обрывалось где-то у оркестровой площадки и у занавешенного бархатным занавесом выхода произносимое тихим хором «голосовать... голосовать.:.».
   Академик бегом спустился в манеж, по-хозяйски оглядел зал и, видимо, оставшись доволен своей работой, снова простер вперед руки и в абсолютной тишине сказал резким шепотом:
   — Просыпаемся!
   Вспыхнул яркий свет, зрители с трудом разлепили глаза и стали тревожно оглядываться по сторонам, ощупывать свои лица и одежду, смущенно и жалко улыбаясь; полураздетые девушки разом вскрикнули и бросились натягивать на себя валявшиеся под ногами и в проходах блузки и кофты, при этом кто-то в суматохе ухватил не свое, последовал короткий скандал; в одном месте ни с того ни с сего засмеялся ребенок и мгновенная цепная реакция охватила зал — остальные дети тоже стали истерически смеяться, вследствие чего у некоторых сделалась сильная икота, а другие стали проситься в туалет, причем несколько совсем маленьких ребят, не дождавшись, пока их выведут, описались. Пока все это происходило, Викентий Лошак совершенно незаметно исчез, и там, где его видели в последний раз, застыло неподвижное пятно прожектора и виден был в центре его какой-то темный, поблескивающий предмет, возможно, оброненная целителем маска-очки.
   Наконец зрители успокоились и стали аплодисментами требовать продолжения. Тогда грянул оркестр, распахнулся бархатный занавес и на арену высыпали разом все участники представления — вперемежку артисты и животные, начался заключительный парад-алле, при этом из-под купола опустился и завис над манежем огромных размеров портрет кандидата в губернаторы Зудина, выполненный в технике «батик» на шелке. Артисты сделали поклон, а три зебры, два осла и большой, грязноватый, дурно пахнущий слон по команде дрессировщиков упали на одно колено. И тут все тот же голубой луч прожектора высветил директорскую ложу, находящуюся как раз напротив парадного выхода, все посмотрели туда и увидели, что в глубине ее сидят какие-то люди, раньше зрителями не замеченные, один из них — в смокинге и бабочке — встал, подошел к краю ложи и приветственно помахал рукой. Это был, разумеется, Евгений Зудин, которого тотчас узнали благодаря свисавшему из-под купола портрету. Нельзя сказать, чтобы зрители устроили ему овацию, однако, несколько минут вежливо поаплодировали. Осталось непонятным, находился ли кандидат в губернаторы тут во время сеанса Лошака или зашел в ложу только что. Журналисты чувствовали себя уязвленными, так как не могли самим себе ответить ни на этот, ни на другие, касающиеся гипноза, вопросы, они нервно прокручивали пленки на своих диктофонах, убеждаясь, что ничего не записалось, щелкали пустыми фотоаппаратами и обменивались неизвестно к кому обращенными ругательствами. Мало того, что они ничего не видели, но, как оказалось, ничего и не помнили, и теперь оставалась одна, последняя надежда — отловить на выходе пару зрителей и попытаться расспросить о сеансе у них.
   Как только представление объявили законченным и зрители стали спускаться вниз, к выходу, журналисты, буквально перелезая через ряды, ринулись наперерез, стали хватать их за руки, совать им под нос микрофоны и блокноты и умолять поделиться впечатлениями. Но зрители и тут повели себя странно: они прятали глаза, отмахивались и в лучшем случае заявляли, что ничего не помнят, а наиболее назойливых газетчиков отпихивали локтями, требуя не мешать им выходить. И только находившийся среди незадачливых репортеров Валя Собашников догадался задавать зрителям другой, не относящийся к представлению вопрос. Каким-то образом ему удалось первым из журналистов выбраться на улицу, и там он занял выгодную позицию на пути потока людей, направлявшихся мимо Старого рынка к трамваю, и стал, как заведенный, спрашивать у всех подряд: «Вы за кого будете голосовать? А вы за кого будете голосовать?» На удивление, люди не отмахивались, не пихали Валю локтями, а вежливо и внятно, правда, не сбавляя шага, на ходу и как бы между прочим отвечали: «За Зудина», при этом некоторые, прежде чем ответить, на секунду прикрывали глаза и блаженно чему-то улыбались.

Поиск



Новости
2019-06-13
Издательство "Вече" выпустило книгу "Дмитрий Хворостовский. Голос и душа" - первую полную биографию великого русского певца

2019-03-03
В московском издательстве «Вече» вышла книга С.Шишковой-Шипуновой "Люди заката. Легко ли быть старым"

2017-11-10
Россия – Украина: «Патриотическая трагедия». Статья С.Шишковой-Шипуновой,написанная еще в 1993 году, оказалась актуальной и сегодня.